Автор Лонг Амалия

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.

Меня звали Айза, и я была шеф-поваром. Двадцать лет у плиты, 98 кг кулинарной мощи и собственный ученик, который угостил меня рыбой фугу. Вместо смерти я очнулась в чужом грязном теле, с клеймом «объедок» на запястье, в подвале Академии драконов.

Правила местной кухни просты:

- Отходы перерабатывай.

- Налог на мусор плати.

- С магией еды не шути.

- А если ты объедок — молись, чтобы тебя не скормили студентам.

Мой план выживания: открыть подпольный ресторан из отбросов. Бизнес-партнёр — наглый говорящий кот Уголёк с горящими глазами и привычкой оставлять от врагов один уголёк. Инвестор и главная головная боль — декан Альтаир, холодный дракон-привереда, который называет меня «ошибкой системы», но тайком приходит на помойку за моей похлёбкой.

Добавьте сюда бывшую колдунью с модельной внешностью и гнилой душой, любовный треугольник с тёмным драконом-поваром, проклятие «полюбишь объедка — умрёшь», налоговую инспекцию, которая выписывает фискальные чеки на магию, и случайную беременность.

Итог: бизнес из мусора, муж-дракон, трое котят, налоговые льготы и дочь, которая чихает розовыми искрами.

Триста лет назад я горела на костре. Он стоял в толпе и смотрел.

Я помню всё. Как трещало пламя. Как дым разъедал лёгкие. Как его жёлтые глаза смотрели на меня — пустые, безжизненные. Мой собственный отец приказал сжечь меня. А он — мой истинный, мой дракон, моя вторая половина — не шевельнулся.

Теперь я вернулась.

В чужом теле. В его замке. Служанкой на его кухне. Я смотрю на его свадьбу с моей сестрой. Я вижу, как он пытается забыть меня. Я жду.

Он не узнаёт меня. Но его драконья кровь кричит, когда я прохожу мимо. Мои руки покрываются пеплом, когда он смотрит на меня. Золотым пеплом, который не смыть водой и не спрятать под рукавами.

Армия моего отца идёт на замок. Эван уходит на битву. И я стою на стене и сжимаю кулаки.

Он должен жить. Не потому, что я люблю его. Не потому, что я простила. А потому что он должен увидеть, как я уничтожаю всё, что он любит. Или...

Или я падаю в его объятия и говорю, что прощаю.

Я не знаю, что выберу.

Но я знаю одно: триста лет ненависти не могут закончиться за одну ночь. И триста лет любви не могут исчезнуть без следа.

Сможет ли он вернуть моё доверие? Смогу ли я простить того, кто смотрел, как я горю? Или я сожгу его дотла — несмотря на истинность, несмотря на нашу связь, несмотря на всё?

Он предал её. Она вернулась, чтобы отомстить.