Автор Ларгуз Ольга

"Она идет по жизни смеясь" — сказано про меня. Точно! И пусть это будет смех сквозь слезы, главное, чтобы никто не понял, чего мне стоит быть счастливой.

Прошлое не отпускает. Обида и боль все еще отравляют кровь, клинок судьбы оставил на душе кровоточащие шрамы.

Я сильная, я справлюсь.

Осторожно, двери открываются! И… нет! Пусть это будет не он! Моя судьба — та еще коварная сучка, но я готова пройти по ее острому лезвию и не сорваться в пропасть… Вместе с ним…

Бес выбрал Ангела, чтобы получить свободу, взамен пообещав только деньги.

Она согласилась сыграть его любовь, но скрестила за спиной пальцы на удачу. На что надеялась Лина?

Кто из них сможет удержаться в рамках договора, когда в игру вмешаются настоящие чувства?

Любовь — это сила или слабость?

Стоит ли она того, чтобы сломать свою жизнь и все построить заново?

Ангелина Плотникова — штатный психолог.

Иван Бестужев — ее босс.

Игра начинается.

Нас ждут:

— сильные герои, упрямые до невозможности

— чувства, настоящие и не очень

— обязательный ХЭ для тех, кто заслужил

Содержит нецензурную брань.

Ограничение

Как много предателей собралось в святом месте.

Мой муж Макс, его сестра Диана, их родители.

Вадим Голиков, самый близкий друг Макса пришел с женой, ну надо же!

В центре моего персонального адова круга — Макс и Снежана.

— Веточка, ты только не ревнуй, ладно? — сказал Макс, когда я заметила на его рабочем столе в кабинете рекламный проспект фирмы «ВеллерКо», на котором красовался портрет миловидной блондинки. — Она тупая, как пробка, с ней даже поговорить не о чем. Все, что она умеет — крутить задницей перед фотографом и строить морды.

Я поверила. Глупая, наивная доверчивая девица, по уши влюбленная в Макса, приняла лживые слова за чистую монету, а сейчас…

Сейчас я смотрю, как мой муж бережно прижимает к груди своего ребенка. Ребенка, рожденного не мной. Снежана кружит вокруг сладкой парочки, что-то воркует, время от времени прикасаясь к уголкам глаз белоснежным платочком.

Дрянь!

Тварь!

Наверное, позже меня настигнет гнев Божий за то, что я позволяю себе такие мысли в его Храме, но это будет потом… Хотя, мне уже нечего бояться: от меня и от моей жизни остались оплавленные ошметки, пепел.

Я вижу батюшку в красивом облачении. Он подходит к мужу и что-то негромко говорит. Макс целует ребенка в лобик, тот морщится, забавно дрыгает ножками и гулит. Младенца подхватывает Вадим.

— Он будет крестным, — подсказывает женщина, которая позволила мне одним глазком из-за колонн наблюдать за крестинами. Она стоит рядом и наблюдает, чтобы я не достала телефон и не сделала снимки, а я уже ничего не могу.

Ни дышать… Ни смотреть… Ни жить… Не могу и не хочу.