Автор Реброва Мила. Страница 2

— Да… ещё… — женский голос срывается, она задыхается от удовольствия.

Тяжёлое дыхание. Хлопок по коже. Приглушенный стон.

— Тебе нравится, да? — голос мужа звучит самодовольно, даже довольнее, чем обычно. — Нравится валяться в постели моей жены?

Меня пробивает холод. Дыхание застревает в горле.

— А что, тебя это не заводит? — мурлычет девушка, слащаво, почти смеясь. — Такой… адреналинчик?

— Конечно, — он ухмыляется. — Мы с Варенькой тут спим, я её обнимаю, целую, а теперь здесь ты.

Очередной стон. Глухой звук. Девчонка всхлипывает.

Меня трясёт. Я хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть.

— Её духом пахнет, представляешь? — голос мужа скользкий, мерзкий, до дрожи противный. — Я только что был с женой, а теперь — с тобой. Ну разве не кайф?

– Вы меня убьёте? – мой голос звучит глухо, сдавленно. Братья стоят полукругом. Родные люди, те, кто должен был защищать, а не ломать меня.

– Ты опозорила семью. Мы смоем позор кровью.

Удар. Я падаю в грязь, и с разбитых губ срывается стон. Моё свадебное платье рваное, испачканное кровью. Я больше не надеюсь, не прошу. Просто закрываю глаза и жду конца.

Но вдруг резкий голос разрезает ночь:

– Что здесь происходит?!

Я вздрагиваю и открываю глаза. Передо мной он: высокий, хищный, совершенно чужой.

– Она позор семьи, – произносит кто-то из братьев.

– Вы её убиваете.

– Мы имеем на это право.

Он усмехается, качая головой:

– К чёрту ваш позор.

А потом его взгляд задерживается на мне:

– Ты хочешь жить?

Я не знаю, что ответить. Губы дрожат, голос едва не срывается:

– Да…

Он медленно сжимает кулаки.

– Тогда ты моя.

Пятеро мужчин против одного. Шансов нет. Но он их не считает. Он просто бросается в бой.

– Я ухожу.

– Куда? У нас же семья…

Он усмехнулся.

– Семья? Нет, Олесь. Семья—это когда домой хочется возвращаться. А я еле ноги сюда тащу.

Меня пробило холодом, руки затряслись.

– Что я сделала не так?

Он посмотрел безразлично, с жалостью даже. Будто я какая-то грязь, прилипшая к ботинку.

– Ты клуша. Понимаешь? Клуша домашняя. Вечно в халате, с мешками под глазами. Борщом от тебя несёт и тоской. Я устал.

– Но я же…я…—голос сорвался, в груди сжало.

– Ты – никакая, Олесь. И рядом с тобой я тоже стал никакой. Хватит.

Он ушёл, хлопнув дверью.

А я осталась одна – «никакая».

В халате.

С борщом на плите.

И с его ребёнком под сердцем, о котором он так никогда и не узнает.

— Не бросай меня, Стас! Умоляю…

— Не унижайся, Марина, — презрительно цедит муж. — Ничто не заставит меня изменить свое решение. Мы разводимся. Точка.

— Прости меня! — отчаянно молю его. — Я не могу без тебя. Я…

— Ты никогда меня не любила! — яростно шипит он. — Так что не смей делать вид, что теперь что-то изменилось! Если боишься лишиться дочери, так я уже сказал, что позволю вам видеться. Но жить ты с нами больше не будешь.

Подумать только! Мой босс-миллионер предлагает мне фиктивный брак! Только как объяснить безумцу, предлагающему мне спасение от нищеты, свой страх разоблачения? Что, если он узнает правду о забытой ночи, подарившей мне сына?