Автор "Дарт Снейпер"

...тон у Стилински задумчивый, он скользит прохладными пальцами по бедру Дерека, и от этого хочется по-животному зарычать, опрокинуть несносного мальчишку на лопатки и вжаться лицом ему в шею, жадно глотая терпкий запах веселья, любопытства и свободной омеги.

А потом все смолкают, как по команде. Это значит, что со своего места встал директор, и сейчас он начнёт говорить. Первокурсники уже распределены, мы немного опоздали, и теперь перед пиром осталось одно: напутственная речь. Я не знаю, почему она меня так пугает. Я жду голоса МакГонагалл, строгого и резкого, с редкими тёплыми нотками. Но этот голос – спокойный, тихий и очень хриплый, будто говорящий выкурил пачку маггловских сигарет перед тем, как выступать – ей не принадлежит.

Питер был счастлив. Так или иначе, у него был Уэйд – пусть только как друг, но быть другом Уэйда Уилсона, яркого и удивительного, с самыми красивыми глазами, которые Питер когда-либо видел, и самой искренней улыбкой, было… восхитительно.  Вот почему он так надеялся, что в этот раз дурацкий закон подлости не сработает.

Колька с грустью думает о том, что придётся навести порядок в квартире, а потом с ещё большей – о том, что придётся жить в одной квартире с несовершеннолетним зажравшимся сыночком босса сети магазинов. Отлично. Но, с другой стороны, зарплата чёрт знает когда, а у него совсем нет денег, и... И Колька кивает, только потом понимая, что он согласился. Сергей Иванович улыбается так, будто и не ждал другого.

...Юки, лежащий спиной к нему, смаргивал горячие, злые слёзы обиды: неужели посмеялся над ним этот странный, но добрый мужчина, такой огромный по сравнению с хрупким мальчишкой, но такой осторожный и нежный? Неужели просто захотел узнать, каково целоваться с чудовищем, чтобы похвалиться этим подвигом перед всеми?

Отстаньте, говорю ему, мне больно, вы мне, говорю, никто, а у него лицо и плечи каменеют, как будто он проглотил ледышку.

Артём знает, что, чёрт возьми, ни разу не блистает красотой, а полное тело его совершенно не красит, но, боги, как же обидно получить кличку «страшилище» от человека, по которому он безнадёжно сохнет все эти чёртовых три года!

— Вы несчастливы. Гермиона подавилась вздохом. Снейп запахнулся в мантию. — Вы несчастливы, — повторил он, словно первые эти слова, оглушительные и резкие, не возымели на неё эффекта. — Вы живёте с нелюбимым, неверным мужем, работаете на надоевшей работе, а ваши единственные друзья — отвергнутый обществом национальный Герой и желчный старый сухарь.